Бывает американская мечта, бывает, наверное, мечта европейская. Классическая новорусская мечта – срубить 10-15 чемоданов денег на родине и покинуть ее, с комфортом поселившись за границей. Купив, к примеру, квартиру в Нью-Йорке за пару миллионов долларов. В этой системе ценностей все люди делятся на «лохов» и «инструменты», при помощи которых производится реализация новой русской мечты. Но чтобы конвейер по отъему ценностей работал так долго, так нагло, да еще под самым носом у федеральных органов власти c превращением их самих в «инструменты» – это, на наш взгляд, слишком даже по меркам новой России. Имя одного из крупных столичных арт-дилеров Александр Хочинский, который работал под вывеской салона «Богема» на Новом Арбате, всплыло в прессе в связи с нашумевшим делом Преображенских.
В августе 2008 года за мошенничество Тверским судом Москвы были осуждены владельцы петербургской галереи «Русская коллекция» супруги Преображенские. Как установили следствие и суд, Татьяна и Игорь сбыли коллекционеру Валерию Узжину поддельную картину. До того он уже приобрел у этих дилеров больше 30 картин на общую сумму в $10 млн. Знатоки антикварного рынка рассказывали, что осудили «стрелочников», а вот тот, кто непосредственно руководил изготовлением «фальшаков» и поставлял их в галереи Петербурга и Москвы, остался вне поля зрения судебной системы.
Тогда-то пресса и написала об антикваре Хочинском. Теперь уже ясно, что количество пострадавших от его действий измеряется десятками, а суммы – десятками миллионов долларов. В общем, средства вполне достаточные для осуществления новорусской мечты в плане переезда в Лондон или Нью-Йорк. Вскрываться подробности афер Хочинского начали накануне отъезда великого антикварного комбинатора.
Он начинал как грабитель храмов
Привлечь к уголовной ответственности Александра Хочинского до сих пор удалось лишь советской правоохранительной системе – сделать ее своим инструментом в 1980-х у молодого дилера теневого антикварного рынка не вышло. Коррупция не была распространена так, как сейчас. В 1986 году Хочинский был осужден на 9 лет лишения свободы.
Тогда милиция арестовала банду из 12 человек, которая грабила антикваров и храмы, а затем сбывали похищенные ценности. Александр Яковлевич Хочинский выступал сразу в двух ипостасях – как наводчик на квартиры жертв и как скупщик похищенного. Речь шла о сотнях тысяч советских рублей, то есть, уже в то время герой нашего расследования был отнюдь не бедным человеком со сложившимся криминальным почерком.
Всего потерпевшими по тому делу проходили 13 человек и государство, которому официально принадлежали храмы. Следствие вел Аркадий Крамарев, известный своей принципиальностью ленинградский милиционер. В 1990-х он возглавил питерскую милицию, а затем стал депутатом Законодательного собрания Петербурга. Как рассказывает следователь, Хочинский увиливал на допросах и давал признательные показания только по тем эпизодам, где отвертеться было невозможно.
- Хочинский не давал признательные показания или говорил не все. Он признавал вину только там, где его прижмут и говорил: «Я же не могу на все 100% сознаваться, надо же мне себе оставить хотя бы 10%», - рассказал Аркадий Крамарев.
Николай Второй в лапах у жулика
Хочинский не отсидел положенные 9 лет, а вышел на свободу к началу 1990-х годов. Сначала до 8 лет срок ему сократил Верховный суд, а потом, когда Советский Союз начал распадаться, он освободился условно-досрочно.
Одним из первых пострадавших от действий вышедшего на свободу Хочинского оказался петербургский ценитель антиквариата Леонид Рубинштейн. Харизматичный Александр Хочинский сумел буквально загипнотизировать коллекционера, и тот согласился выкупил картину «Портрет императора Николая Второго» у супругов Кожевниковых – они согласились обменять большой парадный портрет на квартиру в Петербурге. О том, что холст размером 177 на 297 см принадлежит перу великого художника Ильи Репина, тогда известно не было. Но коллекционер решил рискнуть и не прогадал: экспертиза Третьяковской галереи в 1995 году установила, что картина написана ровно век назад мастером живописи Репиным, и даже присутствует в качестве элемента интерьера на его же более позднем и общеизвестном полотне «Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года».
Хочинский убедил нового владельца картины заключить комиссионный договор с аукционным домом «Альфа-Арт». По условиям сделки, Хочинскому должно было отойти в качестве вознаграждения $50 000. Но, пользуясь своим обаянием и доверчивостью петербургского коллекционера, антикварный комбинатор попросил владельца на полях этого договора сделать передаточную надпись о переходе права собственности на картину – иначе, мол, с точки зрения формальностей ему будет трудно заключать договор с покупателем картины.
Так получилось, что в 1996 году картина Репина оказалась на хранении в Третьяковской галерее, но уже с непонятным статусом. А затем, как рассказывают очевидцы, полотно якобы было продано некоей покупательнице примерно за 600 тысяч долларов. Деньги от этой сделки, как предполагают наблюдатели, антикварный комбинатор получил в банке «СБС-Агро». Однако из них Рубинштейн не получил ничего, а покупательница не смогла забрать картину. Просто сразу после сделки Хочинский исчез, и отсутствовал 81 день – как позднее он заявил в суде и прессе, его якобы похитили неизвестные и все это время держали прикованным наручниками к батарее. Злоумышленники требовали выкуп, но ничего не добились и антикварного дилера отпустили. Вид у Хочинского после трехмесячного «плена», впрочем, был вполне цветущий.
Так для Леонида Рубинштейна началась многолетняя судебная тяжба с Хочинским, который в разное время и в разных инстанциях назывался представителем разнообразных юридических лиц и антикварных салонов: аукционного дома «Альф-Арт», салона «Богема», правовой фирмы «Престиж», «Прайвест», «Антик-Арт-Альянс», галереи «Интел-Грация». Кстати, официально антикварный комбинатор мало где был сотрудником или участником. Чаще фирмы, имевшие к нему отношение, были связаны с именем его партнера («Прайвест»), известным в столице «адвокатом по делам авторитетов» Александром Добровинским, либо с супругой Хочинского Татьяной Викторовной Камышниковой (Хочинской). Впрочем, когда в разгаре судебных процессов пострадавший коллекционер Леонид Рубинштейн пришел на разговор с адвокатом Добровинским, тот от Хочинского открестился. Сообщив, что некий схожий персонаж проворовался и был уволен без выходного пособия.
В конце 2000 года сотрудники Третьяковской галереи вернули реальному ее владельцу Рубинштейну шедевр Репина. В 2001 году коллекционер продал шедевр компании «Алроса» за несколько миллионов долларов, и та подарила его Эрмитажу. Хочинский же продолжил свои антикварные комбинации.
Хорошо заплачу за рисование копий
26 декабря 2001 года петербургском газета «Из рук в руки» на странице 69 в рубрике 639 «Искусство и коллекционирование. Спрос» опубликовало следующее объвление: «Копии картин, сделанные профес. (масло, графика и пр.) с учетом всех особен. технологии (холст, грунт, краски и т.д.) и индивидуального почерка конкретного художника, куплю дорого в любом количестве. Т. (095) 778-91-26».
Забавно, правда? Зачем же кому-то покупать копии картин конкретных известных художников? Все объясним уже через пару абзацев. Но вот что важно знать.
Этим телефонным номером в 2001 году пользовался Александр Яковлевич Хочинский– по крайней мере, именно этот набор цифр указан в качестве основного контакта в рекламе салона «Интел Грация» на Новом Арбате, 15. В частности, рекламный модуль «Интел Грации» с таким телефоном был опубликован осенью 2001 года в специальном выпуске журнала «Русский ювелир» с названием «АНТИКВАРIАТЪ».
Известно, что главная беда антикварного рынка – многочисленные подделки и копии, которые нечистые на руку дилеры выдают покупателям за подлинные шедевры мастеров. Большая часть сенсаций, представляемых публике как ранее неизвестные работы великих художников и ювелиров, является современными копиями высокого качества.
А вот и след, объясняющий, зачем «Интел Грации» могли понадобиться мастера изготовления копий – заметка «Антиквариат потребляют культурно» о проходившем тогда десятом антикварном салоне в Москве, опубликованная газетой «Коммерсантъ» 6 марта 2001 года: «… Однако есть среди экспонатов Антикварного салона настоящие сенсации. Например, потрясающие «Вертикальные оси» Ильи Чашника, знаменитого ученика Малевича (галерея «Интел-Грация», $150 тыс.). Если это и вправду Чашник, то запрашиваемая цена вполне разумна для работы такого качества. Та же галерея выставила «Фрину на празднике Посейдона в Элевзине» академика Генриха Семирадского – огромный дубль картины из ГРМ, которая в 1880-х годах была куплена для Русского музея за рекордную сумму в 32 тыс. царских рублей».
Чашник – или не Чашник? Семирадский – или копия? Такими вопросами могут задаться доверчивые покупатели этих картин.
Алиса попала. В страну чудес
Вскоре в комбинацию Александра Хочинского оказались втянуты известные в столице участники антикварного рынка – коллекционер и председатель правления «Руссобанка» Марк Вайнштейн и дилер Алиса Селезнева (фамилия изменена). Сразу скажем, что по итогам комбинации было возбуждено уголовное дело, которое дошло до суда и обвинительного приговора. Впрочем, Александр Хочинский вышел сухим из воды – помог талант превращать правоохранительные органы в «инструменты».
Итак, в 2002-м году у дилера Алисы Селезневой на реализации оказалось пять картин, принадлежащие разным собственникам, и общей стоимостью около $430 тысяч: «Мордовия. Бабы» К. Коровина, «Деловой визит» В. Маковского, «В парке» С. Судейкина, «Лето в провинции. Встреча» Б. Кустодиева и «Девочка в саду» В. Борисова-Мусатова. Однажды в ее квартире появился знакомый и потенциальный покупатель Виталий Тихонов.
Виталий Тихонов был руководителем некоммерческого партнерства «Общество взаимного страхования «Касса взаимопомощи страхования». Он сообщил дилеру, что в картинах заинтересован некий банкир (вероятно, имея в виду Вайнштейна) и взял их на реализацию. Впрочем, спустя несколько недель Алиса Селезнева поняла, что Тихонов пропал, на звонки не отвечает, расплачиваться не торопится, и начала выяснять, куда же делись картины. Оказалось, что все полотна тот отвез Александру Хочинскому, через которого и предполагалось осуществить их продажу руководителю «Руссобанка» Марку Вайнштейну.
Хочинский выдал Тихонову $50, 000 под залог полотен Селезневой, однако расписку предложил написать уже на $75, 000. Тихонову деньги были нужны для проведения еще одной сделки, которая, однако, сорвалась. В итоге Тихонов все же объявился, и честно рассказал об инциденте Селезневой. Тогда они вместе отправились к Хочинскому «выкупать долг» Тихонова.
Как рассказала нам сама Алиса Селезнева, это происходило на очередном московском антикварном салоне в ноябре 2002 года. Сначала дилер набрала в долг у коллег $38,000, но Хочинский отказался принять часть суммы и потребовал принести весь долг с набежавшими процентами – $75 000. Однако и полную сумму спустя две недели он тоже не взял, сославшись на закрытые банки. Мол, деньги негде будет хранить. В общем, картины у Хочинского выкупить не удалось. Позднее великий антикварный комбинатор предложил Алисе Селезневой выкупить их у него за $200 000, но та отказалась, потому что денег не было, а она уже обратилась в правоохранительные органы с заявлением о пропаже Тихонова вместе с картинами.
По факту завладения ценностями было возбуждено уголовное дело о мошенничестве, в котором потерпевшими проходили собственники пяти похищенных картин и дилер Алиса Селезнева. Следствие длилось довольно долго, однако к ответственности в итоге оказался привлечен только Виталий Тихонов.
Потерпевшей и участникам процесса над Тихоновым было ясно, кто организовал эту комбинацию. Ведь картины в итоге оказались у Хочинского, который на следствии заявил, что якобы не знал о принадлежности картин и продал их первому встречному, которого найти невозможно (при том, что позднее готов был вернуть их, но уже за $200 000). На неприятные вопросы следствия Александр Хочинский отвечать отказался, сославшись на 51-ю статью Конституции, позволяющую не свидетельствовать против себя и близких. Обыск на квартире у Хочинского и в загородном доме к результатам не привел – ценности там найти не удалось.
По предположению Алисы Селезневой, скорее всего предложение от Хочинского о выкупе картин за 200 тысяч долларов поступило потому, что банкир Вайнштейн узнал о возбуждении уголовного дела и объявлении картин в розыск, отказавшись от их покупки.
То есть, что получилось по итогам сотрудничества с великим антикварным комбинатором? Дилер Алиса Селезнева оказалась без пяти картин, сданных ей владельцами на реализацию и с долгом перед ними в $400 000, которые отдает до сих пор. Посредник Тихонов оказался в розыске и со сроком в пять лет. Зато антиквар Александр Хочинский в результате этой комбинации, фактически получил картины стоимостью почти в полмиллиона долларов за $50 000 и, по некоторым сведениям, продал их за неизвестную сумму в Израиль, оставшись абсолютно чистым перед законом.
Кстати, картины находятся в розыске до сих пор. Поэтому в марте этого года Хочинский, предлагал Алисе Селезневой подать иск в Хамовнический суд, чтобы тот прекратил их розыск. За это антиквар с Нового Арбата предложил потерпевшей Селезневой вознаграждение – целых десять тысяч долларов. Получил отказ, естественно. Зато стало ясно, почему так поспешно и заочно Тихонову был вынесен тем же судом приговор – ведь это была еще одна ступенька на пути к легализации похищенных картин.
Петербургский рецидив
В феврале 2003 года был жестоко ограблен петербургский скульптор с мировым именем, коллекционер предметов искусства Михаила Звягина. По словам сына скульптора Леонида Звягина, его отец коллекционирует предметы старины очень давно, по сути, всю жизнь, и является знатоком предметов искусства. В основном старший Звягин пытается вести дела с проверенными коллекционерами старшего поколения, но время берет свое, и появляются новые люди. Одни изображают из себя антикваров, другие состоятельных бизнесменов, а на поверку оказываются обыкновенными грабителями. Вот на одном из таких и споткнулся Михаил Звягин.
В разговоре с нами об ограблении квартиры и приходивших накануне инцидента гостях сын Звягина упомянул некоего столичного антикварного дилера Марка Пироцкого. А именно Марк Пироцкий фигурировал в качестве соратника Александра Хочинского по делу Алисы Селезневой о хищении пяти картин.
Февральским вечером пожилой скульптор возвращался домой. В подъезде его поджидали несколько среднего возраста мужчин. Пройдя мимо них, Михаил Звягин получил удар по голове, и его поволокли в подвал. Там 70-летнего пенсионера начали пытать (избивать, давить ногами на пальцы рук, душить), выясняя, где в квартире спрятаны деньги и ценности. Затем грабители, забрав ключи от квартиры, начали выносить из нее вещи. Брали только самое ценное, как если бы вместе с ними работал антиквар, который знал, какие именно вещи забирать.
В частности, оказались похищены полотна западноевропейских и русских мастеров, лиможские эмали, бронзовая скульптура (в том числе периода раннего Китая), мелкая резная пластика из кости и многое другое. Всего было похищено столько предметов, что без грузовика грабителям явно было не обойтись.
Примечательно, что хотя грабители длительное время мучили жертву и выносили вещи из квартиры, никто из соседей не обратил на это никакого внимания. Вероятнее всего, ограбление было тщательно спланировано. Разбойники знали, что брать: а значит, информацию им предоставил знаток рынка антиквариата, бывавший в гостях у Михаила Звягина.
В результате ограбления скульптор остался жив только чудом. Милиция оперативно нашла часть вещей в столичных антикварных салонах, однако многое похищенное до сих пор находится в розыске. По этому делу Петроградским районным судом Петербурга были осуждены четверо грабителей, однако установить заказчика и наводчика следствию и суду так и не удалось. У оперативников осталось только дежавю, вызванное схожестью почерка преступления.
Прокол в Москве
Однако были и ситуации, при которых комбинации не срабатывали. Так, дилер столичного антикварного рынка Елена Веселова (фамилия изменена по просьбе пострадавшей – ред.) рассказала нам, как в 2004 году она едва не лишилась большого полотна «Корабельная роща» кисти художников Шишкина и Федорова. Подлинность картины была установлена известным экспертом Третьяковской галереи Галиной Чурак. Как только картина была выставлена на продажу, в гости к Веселовой пришел Александр Хочинский.
По словам дилера, Хочинский сообщил, что готов купить произведение искусства, однако попросил отдать картину ему, чтобы сделать еще одну экспертизу, «более свежую». Веселова решила не рисковать, и эксперт Галина Чурак вновь подтвердила подлинность картины, но провела исследование прямо на квартире у дилера. То есть, физически заполучить полотно у Хочинского не вышло.
Вскоре Александр Хочинский позвонил Веселовой и сообщил, что ее картина якобы находится в списке предметов искусства, похищенных во время чеченских войн из музея города Грозного. Поэтому следует немедленно привезти картину в министерство культуры для исследования.
Веселова отвезла картину в министерство, однако к визиту подготовилась – взяла с собой несколько опытных друзей и брошюру, в которой был опубликован перечень всех ценностей грозненского музея. Естественно, никакой картины Шишкина-Федорова в этом перечне не было. Брошюра была предъявлена присутствующему Хочинскому и чиновнику минкультуры, ответственному за восстановление музея. Последний выставил Веселову за дверь, а потом долго и на повышенных тонах объяснялся с Хочинским, который вышел из кабинета разочарованный и злой. В общем, картину бдительной Веселовой вернули в тот же день. Как предполагает сама дилер, если бы она отдала полотно Хочинскому «на проверку», то вряд ли бы уже увидела его вновь.
Жестокий романс
Самая недавняя подтвержденная история и самая поразительная в своих подробностях – это похищение картины Карла Брюллова «Турчанка» у директора московского Театра романса 73-летнего Николая Семенова.
Вот как рассказывает эту историю Николай Иосифович Семенов. Коллекция живописи появилась в семье в 1945 году, когда вместе с отцом Семенов ездил с шефским концертом в Ленинград, недавно освобожденный от блокады. В ленинградском доме актера на Невском проспекте после концерта был дан праздничный ужин, на котором присутствовали Аркадий Райкин и Георгий Товстоногов.
Здесь же московские артисты, исполнявшие романсы, познакомились с детьми князей Скалинских. Те собирались эмигрировать к родителям в Европу, но семейные ценности им вывозить запретили. Потому Скалинские распродавали свою коллекцию живописи: полотна Шишкина, Брюллова и европейских художников. Отец Николая Семенова тут же на вечере одолжил деньги у коллег-артистов и приобрел у выезжающих дворян всю коллекцию – с долгами удалось расплатиться в течение нескольких лет.
Николай Семенов хранил коллекцию у себя дома в Москве, и продавать ее не собирался. Однако в начале 2006 года Николаю Семенову срочно понадобилась крупная сумма денег – речь шла о ремонте студии для его Театра романса. Он обратился к антиквару Хочинского, и тот предложил купить шедевр из коллекции – картину Брюллова «Турчанка» – за $500 000. На руках у Семенова были все необходимые экспертизы, подтверждающие подлинность полотна, и 18 февраля понес картину в салон «Богема» на Новом Арбате.
На словах, как рассказывает пострадавший, они договорились о сумме в полмиллиона долларов, а также на то, что Хочинскому понадобится всего несколько дней для поиска денег или покупателя. Хочинский подготовил договор комиссии на картину «Турчанка» №213 от 18 февраля 2006 года между Семеновым и «Богемой». Однако в момент, когда пожилой артист хотел прочесть договор, Хочинский задел рукой бутылочку, стоявшую на столе. На стол вылилась странная шипящая жидкость, и Хочинский резко отпрянул от стола. Николай Семенов отпрянуть не успел, и получил ожог глаз – на стол, как оказалось, вылилась серная кислота, парами которой и были обожжены глаза. Когда Семенов спросил, зачем здесь стояла серная кислота, Хочинский сообщил: мол, она нужна для вытравливания насекомых, способных испортить антиквариат.
В общем, Семенов потерял четкость зрения, и, по его словам, договор прочесть не смог. Вместо этого он быстро-быстро подписал документ и побежал в поликлинику и четкость зрения вернулась, но только спустя несколько дней. Тогда Семенов и обнаружил, что его договор комиссии с «Богемой» содержит ряд невыгодных для него условий, а также вдвое меньшую сумму – 7 500 000 рублей. Он позвонил Хочинскому, затем пришел в салон на Новый Арбат. Хочинский объяснил, что представленные экспертизы, доказывающие подлинность «Турчанки», недостаточно хороши. И ему нужно провести экспертизу картины в петербургском Эрмитаже – тем более, что Брюллов нарисовал несколько этих картин. В общем, Семенову было предложено подождать.
Потом Хочинский перестал отвечать на звонки Семенова, а когда тот потерял терпение и вновь пришел в салон «Богема» на Новом Арбате, заявил, что новая, проведенная Хочинским экспертиза, показала: сданная картина – всего лишь копия, не имеющая никакой художественной ценности. В связи с этим Семенов должен заплатить «Богеме» $1500 за беспокойство и проведение экспертизы, после чего он получит свою «копию». Сейчас вернуть ее невозможно, поскольку она якобы хранится в банковской ячейке.
Николай Семенов естественно обратился с заявлением на Петровку. Известного артиста, по его словам, принял замначальника ГУВД Москвы по борьбе с экономическими преступлениями, генерал Виктор Васильев. Он посочувствовал пострадавшему и сказал, что быстро прижмет негодяя к ногтю, заставит вернуть картину или деньги. Но ничего не произошло, Хочинский продолжал требовать оплатить экспертизу, и полотно не отдавал. Не отдал ни денег, ни картины до сих пор.
Пожилой артист рассказал свою версию событий, произошедших с картиной. По его мнению, шедевр Брюллова действительно побывал в Петербурге, где с него скорее всего была нарисована копия. Затем свежеизготовленная копия поступила на экспертизу в Эрмитаж, где и было получено заключение о том, что картина является копией и никакой культурной ценности не представляет. А вот затем сам шедевр Брюллова, похищенный у Семенова, вполне мог оказаться за границей по документам, выданным на копию.
То есть, копия осталась в России, и действительно может быть рано или поздно возвращена Семенову «Богемой», а по ее документам настоящая картина артиста могла уехать куда-нибудь за границу. Например, в Лондон. Где и оказалась продана какому-нибудь ценителю русского искусства за свою реальную цену. Просто и конгениально.
К сожалению, самого Александра Яковлевича Хочинского найти и попросить прокомментировать собранный нами материал, не удалось. По слухам, он уже осуществил свою «новорусскую мечту».
Compromat.ru, ноябрь 2009 г.
