Розыгрыш в формате «задержание при получении взятки»

Как генерал Травников отмазал племянника-курсанта от гарантированной «посадки»

Петербург продолжает поражать полицейскими новостями. На этот раз в «обезьянник» отдела в Центральном районе города поместили целого генерал-лейтенанта полиции, причем в наручниках.



Телеграм канал Лиса Basilio днём 7 апреля сообщил о задержании за мелкое хулиганство бывшего начальника Санкт-Петербургского университета МВД Александра Травникова. По данным Лисы, генерал устроил пьяный дебош и оскорблял прибывший на место наряд полиции, размахивая корочкой (вероятно не сданной на прошлом месте работы), после чего был задержан и далее просидел в отделе более 12 часов. Уже потом в СМИ появились подробности - генерал с семьей отдыхал в ресторане на Синопской набережной, крепко выпил, устроил пьяный скандал с родней, дошел до рукоприкладства, и был сдан полиции собственными близкими. Печально, если бы не было вполне привычно. Известно, что генерал Травников давно и крепко злоупотребляет алкоголем (вплоть до запоев), но совсем не забывает о собственном кармане. Назначенный на должность руководителя университета МВД в 2018 году, он устроил в нем настоящее царство коррупции. И все сходило Травникову с рук, пока в СПб не грянуло уголовное дело «трех генералов». Среди них оказался и главный компаньон Травникова по коррупции - начальник тыла полицейского Главка Иван Абакумов. После ареста верхушки петербургской полиции, Травников продержался в должности еще несколько месяцев, используя все свои связи. Пикантная деталь - мы уже рассказывали, что перед самой отставкой генерала в конце ноября 2022 года отстаивать его в Москву экстренно вылетел сам Илья Трабер (если кто-то не знает, наберите в сети «авторитет Антиквар»). Именно возвращение после этого, видимо неудачного вояжа (авторитета Трабера не хватило на сохранение должности Травникова, но, вероятно, уберегло последнего от уголовного дела), Илья Ильич оказался персонажем трагикомичной истории - он получил побои от соседа по креслу в самолете Москва-Петербург.

А в распоряжении телеграм-канала ВЧК-ОГПУ и Rucriminal.info оказалась другая история, связанная с генералом Травкиным. Как он отмазал своего племянника от уголовного дела.

«С просьбой о восстановлении справедливости к вам обращаются родители курсанта 4-го курса Московского университета МВД России им. В.Я. Кикотя, Харьковского Ильи Викторовича, незаконно уволенного из органов внутренних дел и отчисленного из университета.

Мы являемся пенсионерами, инвалидами второй группы (отец Ильи инвалидность получил во время службы в органах милиции, где проработал 30 лет), у нас нет каких-то покровителей в органах власти и нам не к кому больше обратиться.

Харьковский И.В. был уволен по п. 9 части 3 ст. 82 Федерального закона "О службе в органах внутренних дел Российской Федерации" в связи с совершением проступка, порочащего честь сотрудника органов внутренних дел. Причиной увольнения Харьковского И.В. послужила его подработка в свободное от учебы время в компании, проводящей за денежное вознаграждение розыгрыши в формате «Маски-шоу», где заказываются мероприятия с имитацией действий сотрудников полиции.

02.11.2024 Харьковского И.В. с его знакомыми, среди которых был и курсант 4-го курса Травников В.А., наняли для розыгрыша в формате «задержание с поличным при получении взятки», впоследствии выяснилось, что после «задержания», когда нанятые актеры ушли, организатор розыгрыша начал вымогать у разыгрываемого лица денежные средства, за что и был задержан сотрудниками полиции.

Ни Харьковсий И.В., ни другие актеры ничего не знали о вымогательстве денег, и первоначально у следствия не имелось к ним никаких претензий, они были допрошены в качестве свидетелей, ничего от следователя не скрывали. Руководство Московского университета МВД России было поставлено о случившемся в известность сразу после возбуждения уголовного дела, никаких претензий к курсантам у него не возникло.

Однако 04.12.2024 Харьковский И.В., Травников В.А. и другие участники розыгрыша, в том числе оперуполномоченные ОВД по району «Отрадное» г. Москвы Воропаев Я.А. и Коломников А.Н., были задержаны сотрудниками УСБ и доставлены в Пресненский межрайонный следственный отдел ГСУ СК РФ по г. Москве для проведения следственных действий, где оставались до ночи, а потом были арестованы по обвинению в похищении человека (так следствие расценило их действия в ходе розыгрыша) кроме Травникова В.А., который волшебным образом остался свидетелем по делу.

Поясняем, почему так произошло: со слов Травникова В.А. нам известно, что за него «замолвили словечко» его родственник – генерал-лейтенант полиции Травников В.А., бывший начальник университета МВД России в Санкт-Петербурге и дедушка, генерал-полковник МВД, почетный гражданин г. Санкт-Петербурга, которые обратились за помощью к первому заместителю министра МВД России Горовому А.В. и начальнику Следственного Департамента МВД России Лебедеву С.Н., решившим все проблемы незадачливого курсанта.

Получив указание сверху, следователи закрыли глаза на тот факт, что участники розыгрыша, включая Травникова В.А., действовали с единым умыслом, преследуя общую цель – розыгрыш потерпевшего за деньги, который включал имитацию применения к нему насилия и лишения свободы передвижения, что Травников получил на свою банковскую карту деньги за участие в розыгрыше, и не стали предъявлять ему обвинение.

После этого Харьковский И.В. был отчислен из университета в связи с совершением проступка, порочащего честь сотрудника органов внутренних дел, а курсант Травников В.А., совершивший точно такие же действия, как и наш сын, продолжил обучение как ни в чем не бывало, пользуясь покровительством высокопоставленных родственников.

Руководство университета не только ничем не помогло своему курсанту, попавшему в сложную ситуацию, но, напротив, поспешило уволить его, не дождавшись приговора по уголовному делу, наплевав на презумпцию невиновности, и направило следователю отрицательную характеристику на курсанта, к которому ранее никогда не было претензий, и который не привлекался к дисциплинарной ответственности.

Даже за оперативных сотрудников полиции Воропаева Я.А. и Коломникова А.Н. поручился начальник ГУВД города Москвы, вследствие чего им была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, а незаконно уволенный и брошенный без всякой поддержки Харьковский И.В. в настоящее время является единственным участником розыгрыша, содержащимся под стражей.

Мы считаем, что каждый должен нести ответственность перед законом вне зависимости от наличия у него родственников – генералов, и, если два курсанта совершили аналогичные действия, либо они оба должны быть уволены за совершение проступка, порочащего честь сотрудника органов внутренних дел, либо оба должны продолжать службу и учебу.

Руководство Московского университета МВД России им. В.Я. Кикотя прошу рассмотреть вопрос о восстановлении курсанта Харьковского И.В. в университете с предоставлением в будущем возможности уволиться из органов внутренних дел по собственному желанию, либо отчислись курсанта Травникова В.А. по тем же основаниям, что и нашего сына. Также просим выдать нам объективную характеристику на сына для представления следователю.

Остальных адресатов прошу провести проверку изложенных в обращении доводов, принять меры к объективному расследованию уголовного дела № 12401450012000541, в том числе к выяснению действительной роли Травникова В.В. в произошедшем, а также рассмотреть вопрос об изменении Харьковскому И.В. меры пресечения».

Арсений Дронов

Источник: www.rucriminal.info

How Telegram deleted the VChK-OGPU

Lies, hatred and an offer you can't refuse




Of course, the main news of Monday was the deletion of our VChK-OGPU channel by Telegram (Pavel Durov). Today we will reveal new circumstances about how Telegram fulfilled the long-standing dream of the Russian special services and how ineptly it tried to hide it.

The VChK-OGPU channel was deleted by Telegram on Friday night without any warnings or notifications. Access to Telegram was also blocked from the phone number to which the channel was registered. The VChK-OGPU editorial team sent requests to all Telegram forms of communication, but no responses have been received to date - more than a day has passed. Access to Telegram is still blocked, only Telegram itself can do this.



Already in the morning, a major media scandal began to mount around the deletion of a channel with 1.2 million subscribers (which was recognized as a foreign agent, hung with criminal cases, and is being persecuted by the authorities), which quickly went beyond Telegram. It was clear that Durov had deleted the VChK-OGPU and a dozen more channels at the request of the Russian authorities. And then Kristina Potupchik came to Durov's aid, who stated in her channel "Nebozhena" that "it looks like the channel was deleted by its owner." This happened at 11:40. And at 1:55 p.m. the Agency published an official comment from the Telegram press service, which repeated Potupchik's information - "the channel was deleted by its owner." This version is very stupid and unfounded. But more on that later. Now about the interesting nuances.



Potupchik's partner is Pavel Durov's former press secretary Georgy Lobushkin. Together they even founded the K2 agency. It would be a stretch to call Lobushkin a former press secretary. The VChK-OGPU states with all responsibility that when Durov was arrested in France, it was Lobushkin who was organizing positive coverage of this situation for Pavel in large Telegram channels. Yes, in general, as sources say, Durov sometimes turns to Loboshkin (Potupchik) for anti-crisis PR. It can be added that another partner of Potupchik was former FSB employee Mikhail Polyakov (Uncle Misha FSB), who was responsible for the prosecution and deanonymization of Telegram channels that were undesirable to the Russian authorities. Potupchik and Polyakov were supervised by the deputy head of the Internal Policy Department of the Presidential Administration of the Russian Federation Timur Prokopenko. When Polyakov was arrested (Potupchik's home and office were searched as part of this case), he quickly answered the investigator's questions about this or that channel by the SIM card of which country the channel was registered and added that more detailed information with the number was in his dossier on this channel. Where Uncle Misha received such information about SIM cards, he did not say during interrogation.

The version of Telegram and Potupchik that the VChK-OGPU "deleted the owner" is very funny and stupid. Firstly, the phone and SIM card, to which the channel was registered, were not used at all. Only the owner and, accordingly, Telegram knew the number. There are no traces of "hacking" anywhere near. Well, and the main thing. Telegram is designed in such a way that the owner himself cannot delete a channel with over 1 thousand subscribers. You need to send a request to Telegram, and Telegram itself, having studied for security purposes whether everything is OK with the request, will delete (or not delete) the channel in 3-5 days. The VChK-OGPU channel disappeared in a matter of minutes and the owner simply could not do this. But the Telegram administration could delete the channel

Well, and the version of Telegram and Potupchik about self-deletion was finally destroyed by Roskomnadzor. On Monday evening, RKN announced that it was very successfully cooperating with Telegram; Durov's brainchild deleted "over 373 thousand channels and publications" at the request of Russian censorship. RKN directly stated that they demanded that Telegram delete VChK-OGPU, which is what eventually happened. A Rucriminal.info source from Durov's entourage stated that the "chief" (Durov-Ed.) was "in the know about the situation (with the VChK-OGPU-ED.) from beginning to end." However, it is hard to believe that Pavel Durov will salute only at the request of RKN. Some higher-up petitioner is needed here, to whom Durov cannot say "no."

The source names two such probable persons. And it is from them that the VChK-OGPU team has been receiving very unpleasant messages lately. The first is the first deputy director of the FSB of the Russian Federation Sergei Korolev. A native of the FSB of St. Petersburg, when he was the head of the FSB SEB, he said that he was able to obtain any necessary information from Vkontakte with the help of his former colleagues from St. Petersburg.



The second person is Alisher Usmanov. By the way, Korolev and Usmanov are closely connected through the fixer Valery Bitaev.

Timofey Grishin

Source: www.rucriminal.info

Как Телеграм удалял ВЧК-ОГПУ

Ложь, ненависть и предложение, от которого нельзя отказаться

Безусловно, главной новостью понедельника стало удаление Телеграм (Павел Дуров) нашего канала ВЧК-ОГПУ. Сегодня мы откроем новые обстоятельства, как Телеграм осуществил давнею мечту российских спецслужб и как неумело это пытался скрыть.

Канал ВЧК-ОГПУ без всяких предупреждений и извещений был удален Телеграм в ночь на пятницу. Также был заблокирован доступ в Телеграм с телефонного номера, на который был оформлен канал. Редакция ВЧК-ОГПУ отправила по всем формам связи Телеграм запросы, но ответы не получены до сих-прошло уже больше суток. Доступ в телеграм по-прежнему заблокирован, сделать это может только сам Телеграм.



Уже утром вокруг удаления канала с 1,2 млн подписчиков (который признан иноагентом, обвешен уголовными делами, преследуется властями) начал нарастать большой медийный скандал, который быстро вышел за пределы Телеграм. Было ясно, что Дуров удалил ВЧК-ОГПУ и еще с десяток каналов по требованию российских властей. И тут на помощь Дурову пришла Кристина Потупчик, которая в свое канала «Небожена» заявила, что «похоже канал удалил сам владелец». Произошло это в 11.40. А в 13.55 Агентство публикует официальный комментарий пресс-службы Телеграм, который повторяет информацию Потупчик- «канал был удален его владельцем». Версия очень глупая и не состоятельная. Но об этом позже. Сейчас об интересных нюансах.



Партнером Потупчик является бывший пресс-секретарь Павла Дурова Георгий Лобушкин. Вместе они даже учредили агентство «К2». Лобушкина назвать бывшим пресс-секретарем можно с натяжкой. ВЧК-ОГПУ со всей ответственностью заявляет, что, когда Дурова арестовали во Франции, именно Лобушкин занимался организацией положительного для Павла освещения данной ситуации в крупных телеграм-каналах. Да, вообще, как говорят источники, Дуров обращается порой к Лобошкину (Потупчик) для антикризисного PR. Можно добавить, что другим партнером Потупчик был бывший сотрудник ФСБ РФ Михаил Поляков (Дядя Миша ФСБ), который отвечал за преследование и деанонимизацию неугодных российским властям телеграм-каналов. Потупчик и Поляков курировались замначальника Управления внутренней политики АП РФ Тимуром Прокопенко. Когда Поляков был арестован (у Потупчик дома и в офисе были обыски в рамках данного дела), он на вопросы следователя о том или ином канале, быстро отвечал на симку какой страны оформлен канал и дополнял, что более подробная информация с номером находится у него в досье на этот канал. Где Дядя Миша получал подобную информацию о симках, он на допросе не сказал.

Версия Телеграм и Потупчик, что ВЧК-ОГПУ «удалил владелец» очень смешная и глупая. Во-первых, телефон и симка, на которую был оформлен канал, вообще не использовались. Номер знал только владелец и соответственно Телеграм. Никаких следов «взлома» нет и близко. Ну и главное. Телеграм устроен так, что канал, где свыше 1 тыс подписчиков, сам владелец удалить не может. Надо отправить запрос в Телеграм, и сам Телеграм, изучив в целях безопасности, все ли нормально с запросом, через 3-5 дней удалит (или не удалит) канал. Канал ВЧК-ОГПУ исчез в считанные минуты и владелец просто этого сделать не мог. Зато вот администрация Телеграм .удалить канал могла

Ну, а окончательно версию Телеграм и Потупчик о самоудалении разрушил Роскомнадзор. Под вечер понедельника РКН заявил, что очень успешно сотрудничает с Телеграм, детище Дурова удалило по требованию российской цензуры «свыше 373 тыс каналов и публикаций». В РКН прямо заявили, что требовали от Телеграм удалить ВЧК-ОГПУ, что в итоге и произошло.

Источник Rucriminal.info из окружения Дурова заявил, что «главный» (Дуров-Ред) был «в курсе ситуации (с ВЧК-ОГПУ-РЕД.) от начала и до конца». Впрочем, не очень верится, что Павел Дуров возьмет под козырек только по требованию РКН. Тут нужен какой-то более высокий проситель, которому Дуров не может сказать «нет».

Источник называет две такие вероятные персоны. И как раз от них команде ВЧК-ОГПУ последнее время исходили очень неприятные посылы. Первая, - это первый замдиректора ФСБ РФ Сергей Королев. Выходец из УФСБ Санкт-Петербурга, на должности начальника СЭБ ФСБ РФ рассказывал, что способен с помощью бывших коллег из Питера получать любую нужную информацию из Вконтакте.



Вторая персона - это Алишер Усманов. Кстати, Королев и Усманов тесно связаны через решальщика Валерий Битаева.

Тимофей Гришин

Источник: www.rucriminal.info

Bloody harvest

A new victim in the "Best Way” case




The so-called criminal case "Life-is-Good" - "Hermes" - "Best Way" continues its bloody harvest - at the end of March, the chairman of the "Best Way" cooperative, deputy of the State Duma of the 7th convocation Sergei Ivanovich Kryuchek died of cancer, which quickly progressed due to constant stress. A year and a half ago, Sergei Kryuchek's wife died - her heart could not stand it after searches of their home and interrogations of her husband.



The trial leads nowhere

The investigation acted as harshly as possible. Hundreds of cooperative shareholders all over Russia suffered from the 2023 raids, and innocent technical employees found themselves in the dock - an assistant to the manager, one of the accountants, a website and conference manager, several individual entrepreneurs, as well as the 83-year-old father of the founder of the Best Way cooperative and former head of the Life-is-Good company Roman Vasilenko - pensioner Viktor Ivanovich Vasilenko. One of those interrogated - Shamil Fakhrullin, died after interrogation from a heart attack, in critical condition after a 12-hour interrogation was Zoya Semenova, who refuted her testimony given to the investigation in court (there are dozens of such refuters). Roman Vasilenko's mother, Larisa Aleksandrovna Vasilenko, faced real torture - having come to her at five in the morning, the operatives forced her to change clothes in front of them, stripping naked, and in the investigative department they sat her on a chair with a broken leg for several hours and did not give her anything to drink. She lost consciousness, and only after that she managed to leave the investigative department. There are many cases of abuse and torture.

At the same time, in the trial, which has been going on since the end of February 2024, the case is clearly falling apart - the recognized victims and witnesses have no evidence of their statements, they are caught lying one after another during cross-examinations. Fewer and fewer prosecution witnesses come to the latest trials - they refuse under various pretexts so as not to support the false version of the investigation.



Cooperative without the guilt of the guilty

Sergey Kryuchek headed the largest cooperative in Russia - 20 thousand shareholders in all regions of the country - in the spring of 2022, during an acute crisis, after the first search of the cooperative office had just taken place, during which all documentation, databases, servers, even personal belongings and work books of employees were seized (and nothing has been returned yet: all accounts had to be restored from scratch). He himself became a victim of searches in his house near Moscow - during which a collection of awards was seized and has not yet been returned. The cooperative ended up "in a criminal case" by a strange coincidence - it was declared by the investigation to be an organization affiliated with the foreign investment company Hermes, and therefore called upon to answer for its obligations - although the cooperative was in no way connected with Hermes either organizationally or financially: it only had a common system for selling products through the marketing firm Life-of-Good. Hermes had problems with payments to Russian clients after the hacking of the Russian segment of the payment system by system administrator Evgeny Naboychenko - the system stopped working in February 2022, and a picture appeared with an offer to contact law enforcement agencies. Only payments stopped not before Naboychenko's actions, but after them. At the same time, a situation arose with the SVO and Western sanctions, which made cross-border financial transactions extremely difficult. But the Best Way cooperative did not stop making any payments, it is registered in St. Petersburg, all its assets are in Russia. And even if we take into account the demands made on it by persons recognized as victims in the criminal case, there is no reason to block the work of the cooperative: the total damage in the indictment is 282 million rubles, given that there are more than 4 billion rubles in the cooperative's accounts. This amount is constantly increasing, and another 600 million is the accounts receivable of the members of the cooperative to date. 282 million rubles could have been blocked in the cooperative's account, which accumulates funds from membership fees intended for development - there was no reason to block all the activities of the cooperative! Nevertheless, this has been happening for a long time.



Fears of the guards

What is behind the persecution of the Life-is-Good company, which successfully operated from 2014 to the beginning of 2022; the Hermes company, which fulfilled its obligations during this same period; cooperative "Best Way", against which there are no claims at all, except from those whom the investigation convinced that since the cooperative is illegal, they will be able to collect membership fees and also from people whom the cooperative, caring about liquidity, did not allow to buy a real estate property with redevelopment? What is behind the government's support of repressions against the cooperative?

First of all, the people who are trying to gain control over the billion-dollar assets of the cooperative and other organizations, as well as the security forces who have joined them. But it seems that the government is very worried about the political potential behind the cooperative - all these thousands of shareholders' meetings at stadiums. Meetings of people who do not need anything from the state - they are ready to solve their housing and other problems themselves, by chipping in. This scared some of the guards and became the reason for the green light for repressions against the cooperative by high-ranking security officials.



False experts and false accusations

The cooperative, like "Hermes", was accused of being a financial pyramid. The expert from St. Petersburg State University, Maevsky, invited by the investigation, demanded a closed meeting - so that no one could hear him floating around in the subject. He claims that the financing of the purchase of apartments for old shareholders occurred at the expense of new shareholders: he does not understand that the financing of the cooperative occurs not only at the expense of new receipts from shareholders, but also at the expense of return payments for real estate purchased with the cooperative's money. And since the fall of 2021, the time of inclusion in the Central Bank's warning list, almost exclusively due to return payments from shareholders who purchased an apartment. At the same time, the liquidity of the cooperative did not suffer in any way. The explanations from the lawyers were a revelation for this economist.

A significant part of the shareholders seek to speed up the repayment of the debt to the cooperative in order to quickly get the apartment into ownership - after all, an apartment with the help of the cooperative is purchased almost without overpayments. Overpayments are associated only with entrance and membership fees; taxes that are paid at the rates for a legal entity; payment for due diligence and independent real estate appraisal.



Since the spring of 2022, the cooperative stopped accepting new shareholders, but this did not affect its liquidity in any way: funds in the accounts continued to grow, despite the fact that many shareholders were afraid to pay into the arrested accounts and are making payments only now.



Savior



From spring 2022 to winter 2025, the cooperative's accounts were under arrest with short breaks - and even payments on writs of execution to shareholders who decided to leave the cooperative were prohibited; apartments belonging to the cooperative were also arrested, with breaks, for 12 billion rubles.



Under the leadership of Sergei Ivanovich Kryuchek, it was possible to achieve in the courts the lifting of the arrest from the apartments, and then a partial lifting of the arrest from the accounts, permission to pay from the arrested amounts on writs of execution to shareholders who achieved the return of funds through the court (the cooperative itself actively helped them in this), as well as taxes and wages of the cooperative's employees. Partial "release" of the accounts made it possible to make payments to shareholders who decided to leave the cooperative and return their funds.

There are about 2.5 thousand such shareholders, the total amount of payments to them is about 1.5 billion rubles, a significant part of them have already received their share funds - despite the enormous difficulties with the transfer of funds under 115-FZ: the fact is that another criminal case is being investigated - under Art. 174 of the Criminal Code (although the cooperative did not transfer any money abroad), a new case has also been opened based on the statements of victims from "Hermes", which were not included in the criminal case, which is currently being considered by the court. In addition, a civil trial is underway on the claim of the prosecutor's office, blocking the possibility of accepting new shareholders. And, despite these difficulties, the cooperative, headed until recently by Sergei Kryuchek, makes daily payments to shareholders leaving it and is successfully restoring its activities. Kryuchek's most important achievement is the creation of a mechanism whereby, with frozen accounts, shareholders who have already purchased real estate objects were given the opportunity to pay off their debt to the cooperative and re-register real estate into ownership at the expense of other shareholders who transfer their frozen share contributions to them, and in return receive cash from the happy purchasers of apartments into ownership. In this way, shareholders managed to pay off their debt to the cooperative and completely transfer real estate into ownership for dozens of real estate objects.

The cooperative, under the leadership of Sergei Kryuchek, worked to start purchasing apartments again for shareholders who are first in line to buy. Moreover, a number of apartments will be released by shareholders who refused to return money for them and were excluded from the cooperative with the return of share funds.

The cooperative, according to many shareholders, is alive thanks to the enormous work that Sergei Kryuchek did from the spring of 2022 to the spring of 2025, successfully resisting the arbitrariness of the law enforcement system. It is not without reason that one of the shareholders suggested naming the cooperative after Sergei Ivanovich.

Timofey Zabiyakin

Source: www.rucriminal.info

Кровавая жатва

Новый погибший в «деле «Бест Вей»



Так называемое уголовное дело «Лайф-из-Гуд» – «Гермес» – «Бест Вей» продолжает свою кровавую жатву – в конце марта умер от рака, быстро спрогрессировавшего из-за постоянного стресса, председатель Совета кооператива «Бест Вей», депутат Государственной думы VII созыва Сергей Иванович Крючек. Полтора года назад умерла жена Сергея Крючека – сердце не выдержало после обысков у них дома и допросов мужа.



Суд ни к чему не ведет

Следствие действовало максимально жестко. От обысков с пристрастием в 2023 году пострадали сотни пайщиков кооператива по всей России, на скамье подсудимых оказались ни в чем неповинные технические сотрудники – помощник руководителя, один из бухгалтеров, менеджер сайта и конференций, несколько индивидуальных предпринимателей, а также 83-летний отец основателя кооператива «Бест Вей» и бывшего руководителя компании «Лайф-из-гуд» Романа Василенко – пенсионер Виктор Иванович Василенко.

Один из допрашивавшихся – Шамиль Фахруллин, умер после допроса от сердечного приступа, в критическом состоянии после 12-часового допроса была Зоя Семенова, которая опровергла в суде свои показания, данные следствию (таких опровергших – десятки). Мама Романа Василенко Лариса Александровна Василенко столкнулась с настоящими пытками – явившись к ней в пять утра, оперативники заставили ее переодеваться при них, раздевшись догола, а в следственном управлении ее на несколько часов посадили на стул со сломанной ножкой и не давали пить. Она потеряла сознание, и только после этого ей удалось выйти из следственного управления. Случаев издевательств и пыток множество.

При этом в суде, который идет с конца февраля 2024 года, дело откровенно разваливается – у признанных потерпевшими и свидетелей нет никаких доказательств своих утверждений, они в ходе перекрестных допросов один за другим попадаются на лжи. На последние суды приходят все меньше и меньше свидетелей обвинения – под разными предлогами они отказываются, чтобы не поддерживать лживую версию следствия.



Кооператив без вины виноватых

Сергей Крючек возглавил крупнейший в России кооператив – 20 тыс. пайщиков во всех регионах страны – весной 2022 года, в период острого кризиса, после только что прошедшего первого обыска в офисе кооператива, в ходе которого были изъяты вся документация, базы данных, серверы, даже личные вещи и трудовые книжки сотрудников (и ничего до сих пор не возвращено: все учетные записи пришлось восстанавливать с нуля). Он и сам стал жертвой обысков в своем подмосковном доме – в ходе которых была изъята и до сих пор не возвращена коллекция наград.

Кооператив оказался «в уголовном деле» по странному стечению обстоятельств – он был объявлен следствием организацией, аффилированной с иностранной инвестиционной компанией «Гермес», а значит, призванной ответить по ее обязательствам – хотя кооператив никак не был связан с «Гермесом» ни организационно, ни финансово: имел только общую систему продаж продуктов через маркетинговую фирму «Лайф-из-Гуд». У «Гермеса» возникли проблемы с выплатами российским клиентам после взлома российского сегмента платежной системы системным администратором Евгением Набойченко – система в феврале 2022 года перестала работать, и появилась картинка с предложением обращаться в правоохранительные органы. Только выплаты прекратились не до действий Набойченко, а после них. Параллельно возникла ситуация со СВО и санкциями Запада, крайне затруднившая трансграничные финансовые операции.

Но кооператив «Бест Вей» никаких выплат не прекращал, он зарегистрирован в Санкт-Петербурге, все его активы находятся в России. И даже если учесть требования к нему со стороны лиц, признанных потерпевшими по уголовному делу, то нет никаких причин для блокирования работы кооператива: совокупный ущерб в обвинительном заключении – 282 млн рублей, притом что на счетах кооператива – более 4 млрд рублей. Эта сумма постоянно увеличивается, и еще 600 млн – дебиторская задолженность пайщиков кооперативу на сегодняшний день. 282 млн рублей могли быть заблокированы на счете кооператива, на котором аккумулируются средства из членских взносов, предназначенные для развития, – не было никаких причин блокировать всю деятельность кооператива! Тем не менее это длительное время происходило.



Страхи охранителей

Что стоит за преследованиями фирмы «Лайф-из-Гуд», успешно работавшей с 2014 до начала 2022 года; компании «Гермес», которая весь этот же период выполняла свои обязательства; кооператива «Бест Вей», к которому вообще нет никаких претензий, кроме как со стороны тех, кого следствие убедило, что раз кооператив незаконный, они смогут взыскать членские взносы и еще со стороны людей, которым кооператив, заботясь о ликвидности, не дал купить объект недвижимости с перепланировкой? Что стоит за поддержкой властью репрессий против кооператива?

Прежде всег, люди, которые пытаются получить контроль над миллиардными активами кооператива и других организаций, а также примкнувшие к ним силовики. Но похоже на то, что власть очень обеспокоил политический потенциал, стоящий за кооперативом, – все эти многотысячные собрания пайщиков на стадионах. Собрания людей, которым ничего не надо от государства – они готовы сами, вскладчину, решать свои жилищные и иные проблемы. Кого-то из охранителей это испугало и стало причиной зеленого света для репрессий против кооператива со стороны высокопоставленных силовиков.



Лжеэксперты и лжеобвинения

Кооператив, как и «Гермес», был обвинен в том, что он является финансовой пирамидой. Приглашенный следствием эксперт из СПбГУ Маевский потребовал закрытого заседания – чтобы никто не слышал, как он плавает в теме. Утверждает, что финансирование покупки квартир старым пайщикам происходило за счет новых пайщиков: не понимает, что финансирование кооператива происходит не только за счет новых поступлений от пайщиков, но и за счет возвратных платежей за приобретенную на деньги кооператива недвижимость. А с осени 2021 года – времени внесения в предупредительный список ЦБ, почти исключительно за счет возвратных платежей от пайщиков, которым приобретена квартира. При этом ликвидность кооператива никак не пострадала. Объяснения со стороны адвокатов стали для этого экономиста откровением.

Значительная часть пайщиков стремится ускорить погашение долга перед кооперативом, чтобы скорее получить квартиру в собственность – ведь квартира с помощью кооператива приобретается почти без переплат. Переплаты связаны только со вступительным и членскими взносами; налогами, которые платятся по тарифам для юридического лица; оплатой проверки юридической чистоты и независимой оценки недвижимости.

С весны 2022 года кооператив прекратил прием новых пайщиков, при этом на его ликвидности это никак не сказалось: средства на счетах продолжали расти, несмотря на то что многие пайщики боялись платить на арестованные счета и вносят платежи только сейчас.



Спаситель

С весны 2022-го до зимы 2025 года счета кооператива с небольшими перерывами были под арестом – причем запрещались даже выплаты по исполнительным листам пайщикам, которые приняли решение о выходе из кооператива, арестованы были, также с перерывами, квартиры, принадлежащие кооперативу, на 12 млрд рублей.

Под руководством Сергея Ивановича Крючека удалось добиться в судах снятия ареста с квартир, а затем частичного снятия ареста со счетов, разрешения с арестованных сумм выплачивать по исполнительным листам пайщикам, которые через суд добились возврата средств (в этом им активно помогал сам кооператив), а также налоги и заработную плату сотрудникам кооператива. Частичное «освобождение» счетов позволило осуществлять выплаты пайщикам, принявшим решение о выходе из кооператива и возврате своих средств.

Таких пайщиков около 2,5 тыс., общий объем выплат им – порядка 1,5 млрд рублей, значительная часть из них уже получила свои паевые средства – несмотря на огромные трудности с перечислением средств по 115-ФЗ: дело в том, что расследуется еще одно уголовное дело – по ст. 174 УК (хотя кооператив никаких денег за рубеж не переводил), открыто и новое дело по заявлениям потерпевших от «Гермеса», не попавшим в уголовное дело, которое сейчас рассматривается судом. Кроме того, идет гражданский процесс по иску прокуратуры, блокирующему возможность приема новых пайщиков. И, несмотря на эти трудности, кооператив, возглавлявшийся до недавнего времени Сергеем Крючеком, ежедневно осуществляет выплаты выходящим из него пайщикам и успешно восстанавливает деятельность.

Важнейшее достижение Крючека – создание механизма, когда при арестованных счетах пайщики, которым уже приобретены объекты недвижимости, получили возможность погашать свой долг перед кооперативом и переоформлять недвижимость в собственность за счет средств других пайщиков, которые передают им свои арестованные паевые взносы, а взамен получают живые деньги от счастливых приобретателей квартир в собственность. Таким способом пайщикам удалось погасить долг перед кооперативом и полностью перевести недвижимость в собственность по десяткам объектов недвижимости.

Кооператив под руководством Сергея Крючека работал над тем, чтобы вновь начать приобретать квартиры пайщикам, которые стоят в очереди на покупку первыми. Тем более что ряд квартир будет освобожден пайщиками, которые отказались возвращать за них деньги и исключены из кооператива с возвратом паевых средств.

Кооператив, по мнению многих пайщиков, жив благодаря той огромной работе, которую проделал Сергей Крючек с весны 2022 года по весну 2025-го, успешному противостоянию произволу правоохранительной системы. Недаром один из пайщиков предложил назвать кооператив именем Сергея Ивановича.

Тимофей Забиякин

Источник: www.rucriminal.info

"You were supposed to pass it on, weren't you?.. Wow, so much"

How the office of the FSB general was wiretapped

The VChK-OGPU Telegram channel and Rucriminal.info continue to acquaint readers with the case of the former head of the anti-corruption department of the Federal Customs Service of Russia Dmitry Muryshov, who turned out to be not a "colonel" of the customs service, as previously announced, but a major general of the FSB of the Russian Federation, seconded to the FCS. The general became a "bargaining chip" in the game to remove his good friend from the FSB, the then head of the FCS Vladimir Bulavin.



As follows from the case materials, since June 2022, FSB officers have been working very closely with the contacts of Okorokov, a fixer at the FCS, who is listed in the case as a person accused, and today even convicted, of mediating bribes to Mr. Muryshov.

So, for six months, all movements and negotiations of Mr. Okorokov were monitored very carefully and in detail.

And then one fine day, in November, in the 20th, suddenly there appeared recordings of wiretapping of Okorokov's conversations, which, by the way, do not have a court permit. In general, the prosecution has only one court permit, and it concerns wiretapping of telephone conversations of the driver of a service car assigned to the Federal Customs Service of Russia. And for some reason, the FSB officers provided the court with several more telephone numbers with a note that these are precisely those alleged employees of the Federal Customs Service to whom this driver probably transfers bribes from someone. And presumably - from acquaintances of Mr. Okorokov.

Then it turned out that these are not the phones of FCS employees, but of the relatives of the driver himself, who have no relation to the FCS. But nevertheless, in the 20th of November, a conversation of Okorokov is recorded regarding the fact that there is some money from a certain Mr. Kolganov, which needs to be transferred to someone. Pay attention, to someone. What kind of people are these, is this connected with some kind of entrepreneurial activity of Okorokov himself, or are these some officials, and this, accordingly, is a bribe - nothing follows from these conversations.

But such an interesting point comes to light: Mr. Kolganov Konstantin Evgenievich is a former employee of the Central Customs Base (CCB), who was engaged in the same thing as Muryshov Dmitry Nikolaevich, only at his level, that is, at a lower level, namely, the fight against corruption.

And in May of 22, Mr. Kolganov came under the close attention of law enforcement agencies in connection with information that he received funds for providing "assistance" to a certain individual in returning expensive watches confiscated by customs. Well, a fairly common story when people, through ignorance, do not declare expensive goods imported or exported.

And here Mr. Kolganov had serious grounds to believe that any day now he would be brought to criminal responsibility in this regard. This became known to Dmitry Muryshov, who was the one who exposed cases of corruption among customs officers.

At one time, it was Muryshov who conducted - not personally, but with the help of his subordinates - an investigation into what kind of person Kolganov was, whether he met the requirements imposed on FCS officers, whether there were any discrediting circumstances behind him. Kolganov also underwent an investigation by the FSB, and Muryshov was provided with the results of this investigation.

It is noteworthy that Mr. Okorokov recommended this same Kolganov both by the FCS and the FSB, being a former FCS officer and having high-level connections in the FSB. Having received this information, Muryshov, according to the interlocutor of Rucriminal.info, asked Kolganov the question: "Come on, you decide the issue of your resignation of your own free will, because you would not like the Anti-Corruption Department to be cast a shadow. Well, in general, decide the issue. How are things with you? What's going on? We are not an investigative body. Deal with those who are investigating you." What is noteworthy is that the information that Kolganov came to the attention of law enforcement agencies was provided by the same Okorokov, or more precisely, through his then wife, who was a lawyer. He received a copy of Kolganov's confession, in which he described the illegal actions he had committed with the watch. Since the 20th of November, preparations have been underway to detain Muryshov, this is already clearly evident from the materials that the prosecution presented in court: wiretapping, respectively, surveillance, including wiretapping installed in Muryshov’s office. There are no court decisions on this topic.

Now the prosecution is voicing the following explanation to the court: the requirement of the law that only the court gives permission for a person to negotiate without his consent applies only to the telephone. And if he is talking on the phone in a room where wiretapping equipment is installed, then no court decision is needed. This is, they say, a right that exists in operational agencies.

“Indeed, there is a law on operational investigative activities, where pcases are envisaged when it is necessary to urgently, without waiting for a court decision, take measures to prevent crimes being prepared. And in this case, among other things, technical means are used. But when does this happen? When there is information about terrorist attacks being prepared, about some serious crimes against public safety. That is, when people or the interests of the state can be seriously harmed, - said our interlocutor, - It is absolutely obvious that in our case, when a businessman tries to slip a bribe to someone, this is probably not the kind of story when it is necessary to ignore the requirements for judicial control and do whatever you want, including in the office of a manager of such a level." As a result, the following configuration was created: Okorokov - Kolganov, and between them is included ... who completely accidentally turned up under the arm - this is again evident from the position of the prosecution - a certain Mr. Nesterenko, whom Muryshov had never met. In fact, Mr. Nesterenko himself did not know about the existence of Muryshov and the position he occupied in the FCS, he himself explains this both from the moment of his arrest and in court. Yes, he worked in the field of foreign economic activity, and for more than 30 years of his work he did not have the need to contact any managers at all, and such a high level as Muryshov, especially since all the practical issues that arose in his work were resolved at the level of inspectors directly in those customs bodies - grassroots, workers, field, where, in fact, the registration of transactions related to foreign economic activity takes place.

Kolganov is assigned the task of making Mr. Nesterenko a defendant in a criminal case. He is given a very thorough briefing (in order to avoid accusations of possible provocation in the future): a list of questions that he should ask Nesterenko at the meeting is compiled on several sheets of paper, and a list of answers that Nesterenko needs to be led to. And so, in December, Kolganov and Nesterenko meet, and for the first time in the entire six-month stormy history of operational activity, some money appears. What kind of money is this? Where did it come from? It is absolutely unknown. According to Kolganov, he suddenly began to find large sums of money in Russian and foreign currency in the mailbox of his deceased relative's house. And so he found them, found them from August to November, and in the end his soul could not stand it, and he decided to tell the FSB officers about it. And exactly the same ones, as it is reasonable to assume, who asked him in May: why did you, dear comrade, behave so badly with the return of the watch. Well, apparently, it was a coincidence.

A completely anecdotal story. Nevertheless, it is this that is taken as a working basis and on it a further operation is built, a complete failure, called "Operational Experiment", in which it is recorded that Mr. Okorokov persuades Mr. Nesterenko to go to a mutual friend, with whom they have known each other, one for 15 years, the other for 20 years. And to take some envelope from him, since he is sick and cannot meet with Okorokov, who himself is very busy. Nesterenko comes to Kolganov, where a video recording of a conversation between two people is made - Nesterenko and Kolganov, who has undergone instructions. For some reason, Mr. Kalganov does not say a single word during this conversation about the fact that Nesterenko actually came for money, and especially for money that is intended as a bribe, and moreover, as a bribe to Dmitry Muryshov. Although the court was provided with a paper with his signature, that there was such an instruction with him, that he was supposed to ask such questions. Not a word. And at the end, already on the way out, Nesterenko says: "Listen, you were supposed to give him something there, weren't you?" Kolganov gives him a package, packed so that the contents are not visible. To which Nesterenko says: "Wow, so much." Pay attention to this phrase because in the subsequent recordings, which were examined by investigators and experts, this phrase appeared and then disappeared, then appeared and then disappeared again - this is evident from the results of the examinations presented to the court. And that's it. After that, the active work, apparently, consisted of detaining Okorokov, to whom Nesterenko somehow managed to give this envelope-package, which turned out to be a package. And about 40 minutes later, Okorokov was detained in the best spirit of Chinese militants, when cars block the roadway, preventing the parked car of Okorokov, who was already a suspect at that time, from driving away. People with machine guns, wearing masks, jump out from there, and silence... After that, some time passes, and some students from one of the Moscow universities who were walking there by chance appear. Well, it was just a coincidence, they were walking nearby. They were invited as witnesses.

And the next event begins, and it is not an "operational experiment" during which an inspection report should be drawn up. That is, there is no document called "operational experiment", but There are reports, there is an inspection report. From this inspection report it turns out that either on the right, or on the left, or in front, or behind, or in some other place in this car they find a package. Moreover, who opened the car, where the keys were at that time and why the suspect Okorokov is actually participating in this case without a lawyer, is somehow unknown - nothing is written about this. But it is written that an expert in rubber gloves carefully removes this package, it is unknown from where - from the depths of the car, apparently, and then on the spot conducts an inspection of it under the light of appropriate lamps while processing it with appropriate reagents, and sees money - rubles, dollars - and on them - traces. The denomination of the bills and their numbers are shown to the witnesses and copied. But, to be honest, it is not written that during all this action there are still a dozen unidentified persons present, and it is also not described that this money is being confiscated. If you read the law, then during such surveillance, if something is discovered, then it must be seized in accordance with the requirements of the Criminal Procedure Code. Namely: the operative officer should have informed the FSB investigator, that is, the person who is authorized to carry out procedural investigative actions at the scene of the incident, or the FSB investigator. And, accordingly, these people - the investigator or the investigator - should not have carried out surveillance, but should have drawn up a protocol of inspection and, accordingly, during this inspection, seize the discovered funds. And then this would have been material evidence obtained in accordance with the law, and the protocol of such action would have been admissible evidence. None of this is happening. For what reason? One can only guess. Because if it had been done by an investigator or an inquirer, he would have been guided by the law, and not by some order, I suppose, received by the operatives, whose goal was, I suppose again, to create such a noisy, active, stormy, frightening activity and, in passing, to record Mr. Okorokov's explanation that this money was not someone's, but a bribe intended for Mr. Muryshov. That's where Muryshov's bribe on December 8, 2022 came into the case.

Arseniy Dronov

To be continued

Source: www.rucriminal.info

«Ты же передать должен был?..Ого, так много»

Как устанавливали прослушку в кабинете генерала ФСБ РФ



Телеграм-канал ВЧК-ОГПУ и Rucriminal.info продолжают знакомить читателей с делом бывшего начальника управления по противодействию коррупции ФТС России Дмитрия Мурышова, который оказался не «полковником» таможенной службы, как объявлялось ранее, а генерал-майором ФСБ РФ, прикомандированным к ФТС. Генерал стал «разменной монетой» в игре по снятию с поста его хорошего знакомого по ФСБ, тогдашнего главы ФТС Владимира Булавина.



Как следует из материалов дела, с июня 2022 года сотрудники ФСБ России отрабатывали очень плотно контакты решалы при ФТС Окорокова, который по делу проходит в качестве лица, обвиняющегося, а на сегодняшний день уже даже осужденного, в посредничестве дачи взяток господину Мурышову.

Так вот, полгода очень тщательно и подробно отслеживались все перемещения и переговоры господина Окорокова.

И в один прекрасный момент, в ноябре, в 20-х числах, вдруг появляются записи по прослушиванию переговоров Окорокова, которые, кстати говоря, не имеют разрешения суда. Вообще, сторона обвинения располагает одним-единственным разрешением суда, и оно касается прослушки телефонных переговоров водителя служебного автомобиля, закрепленного за Федеральной таможенной службой России. И почему-то сотрудниками ФСБ было предоставлено суду еще несколько телефонных номеров с пометкой, что это как раз те предполагаемые сотрудники Федеральной таможенной службы, которым этот водитель, вероятно, передает от кого-то взятки. А предположительно - от знакомых господина Окорокова.

Далее выяснилось, что это телефоны не сотрудников ФТС, а родственников самого водителя, которые никакого отношения к ФТС не имеют. Но тем не менее, в 20-х числах ноября фиксируется разговор Окорокова относительно того, что вот есть некие деньги у некоего господина Колганова, которые требуются кому-то передать. Обратите внимание, кому-то. Что это за люди, связано ли это с какой-то предпринимательской деятельностью самого Окорокова, либо же это какие-то должностные лица, и это, соответственно, взятка, - из этих разговоров ничего не следует.

Но выясняется такой интересный момент: господин Колганов Константин Евгеньевич — это бывший сотрудник Центральной базы таможни (ЦТУ), который занимался тем же самым, что и Мурышов Дмитрий Николаевич, только на своем уровне, то есть на нижестоящем, а именно - борьбой с коррупцией.

И в мае 22-го года господин Колганов попал под пристальное внимание правоохранительных органов в связи с информацией о том, что он получил денежные средства за оказание «помощи» некому физическому лицу в возврате изъятых таможней дорогостоящих часов. Ну, достаточно распространенная история, когда люди по незнанию не декларируют дорогие товары, ввозимые или вывозимые.

И вот тут господин Колганов имел серьезное основание полагать, что не сегодня -завтра он будет в этой связи привлечен к уголовной ответственности. Об этом стало известно Дмитрию Мурышову, который как раз и выявлял случаи коррупции среди сотрудников таможенных органов.

В свое время именно Мурышов проводил - не лично, а силами своих подчиненных - проверку: что за человек Колганов, соответствует ли он требованиям, которые предъявляются к сотрудникам ФТС, нет ли за ним каких-то порочащих обстоятельств. Также Колганов прошел проверку по линии ФСБ, и Мурышову были предоставлены результаты этой проверки.

Примечательно, что господин Окороков рекомендовал этого самого Колганова и по линии ФТС и по линии ФСБ, будучи бывшим сотрудником ФТС и имея высокие знакомства в ФСБ.

Получив такую информацию, Мурышов, по версии собеседника Rucriminal.info, поставил перед Колгановым вопрос: "Давай-ка ты решай вопрос о своем увольнении по собственному желанию, потому что не хотелось бы, чтобы на Управление по противодействию коррупции падала тень. Ну и, в общем, решай вопрос. Как там у тебя? Что там? Мы не орган следствия. Разбирайся с теми, кто против тебя ведет расследование."

Что примечательно, информацию о том, что Колганов попал в поле внимания правоохранительных органов, предоставил тот же Окороков, а точнее - через свою тогдашнюю супругу, которая являлась адвокатом. Он получил копию явки с повинной Колганова, в которой тот описывал совершенные им противоправные действия с часами.

С 20-х чисел ноября стала готовиться и задержание Мурышова, это видно чётко уже из тех материалов, которые сторона обвинения предъявила в суде: прослушка, соответственно, наружка, в том числе, прослушка установлена в кабинете у самого Мурышова. Никаких решений суда на эту тему нет.

Сейчас суду сторона обвинения озвучивает такое объяснение: требование закона о том, что только суд дает разрешение на переговоры лица без его согласия касается только телефона. А если при этом он по телефону говорит в помещении, где установлена прослушивающая аппаратура, то здесь никакого решения суда не надо. Это такое, дескать, право существует в оперативных органах.

«Действительно, есть закон об оперативно-розыскной деятельности, где предусматриваются случаи, когда нужно экстренно, не дожидаясь решения суда, принимать меры к тому, чтобы предотвратить готовящиеся преступления. И в этом случае, в том числе, используются технические средства. Но когда это происходит? Тогда, когда имеется информация о готовящихся терактах, о каких-то серьезных преступлениях против общественной безопасности. То есть, когда очень серьезно могут пострадать люди или интересы государства,- говорил наш собеседник,-

Совершенно очевидно, что в нашем случае, когда коммерсант пытается сунуть кому-то взятку, наверное, это - не та история, когда нужно игнорировать требования о судебном контроле и делать все, что угодно, в том числе в служебном кабинете руководителя такого уровня».

В результате была создана такая конфигурация: Окороков - Колганов, и между ними включен… совершенно случайно подвернувшийся под руку - это видно из позиции обвинения опять же - некий господин Нестеренко, с которым Мурышов никогда не был знаком.

Собственно говоря, сам господин Нестеренко о существовании Мурышова и занимаемой им должности в ФТС не знал, это он сам поясняет и с момента задержания, и в суде. Да, он работал в сфере внешнеэкономической деятельности, и за более чем 30 лет его работы у него не возникало необходимости обращаться к каким-либо руководителям вообще, а столь высокого уровня, как Мурышов, тем более, поскольку все практические вопросы, которые возникали у него в деятельности, решались на уровне непосредственно инспекторов в тех таможенных органах - низовых, рабочих, полевых, где, собственно, и происходит оформление операций, связанных с внешнеэкономической деятельностью.

Задачу сделать господина Нестеренко фигурантом уголовного дела поручают Колганову. Ему производят очень тщательный инструктаж (для того, чтобы в дальнейшем избежать обвинений в возможной провокации): составляют на нескольких листах перечень вопросов, какие он должен был задать Нестеренко при встрече, и перечень ответов, на которые нужно вывести Нестеренко.

И вот, в декабре происходит встреча Колганов-Нестеренко, и впервые за всю полугодовую бурную историю оперативной деятельности появляются некие деньги. Что это за деньги? Откуда они взялись? Неизвестно абсолютно. Со слов Колганова, он вдруг начал обнаруживать крупные суммы денег в российской и иностранной валюте в почтовом ящике в доме своей умершей родственницы. И вот он так обнаруживал, обнаруживал с августа по ноябрь, и в конце концов не выдержала его душа, и решил он рассказать об этом сотрудникам ФСБ. Причем именно тем же самым, как резонно предположить, которые его и спрашивали в мае: что же ты, товарищ дорогой, так нехорошо себя повел с возвращением часов. Ну, видимо, так совпало.

Совершенно анекдотичная история. Тем не менее, именно она берется за рабочую основу и на ней строится дальнейшая операция, совершенно провальная, под названием «Оперативный эксперимент», в которой фиксируется, что господин Окороков уговаривает господина Нестеренко сходить к общему знакомому, с которым они знакомы, один 15 лет, другой 20 лет. И взять у него некий конвертик, поскольку тот приболел и сам не может встретиться с Окороковым, которому самому очень некогда. Нестеренко приезжает к Колганову, где производится видео-запись разговора двух лиц – Нестеренко и Колганова, прошедшего инструктаж.

Ни одного слова о том, что вообще-то Нестеренко приехал за деньгами, а тем более за деньгами, которые предназначаются в качестве взятки, и более того, в качестве взятки Дмитрию Мурышову, почему-то господин Калганов в ходе этой беседы не произносит. Хотя суду предоставлена бумага с его подписью, что был такой с ним инструктаж, что он должен был такие вопросы задать. Ни слова. И в конце, уже на выходе Нестеренко говорит: "Слушай, там что-то ты же передать должен был?". Колганов ему дает сверток, запакованный так, что содержимого не видно. На что Нестеренко говорит: "Ого, так много". Обратите внимание на эту фразу потому, что в последующих записях, которые исследовались следователями, экспертами, эта фраза то появлялась, то пропадала, то появлялась, то снова пропадала – это видно из предоставленных суду результатов экспертиз.

И все. После этого активная работа, видимо, заключалась в том, чтобы задержать Окорокова, которому Нестеренко где-то как-то успел передать этот конверт-пакет, оказавшийся фактически пакетом. И минут через 40 Окороков был задержан в лучшем духе китайских боевиков, когда автомобили перегораживают проезжую часть, не дают отъехать припаркованному автомобилю на тот момент уже подозреваемого Окорокова. Оттуда выскакивают люди с автоматами, в масках, и тишина… После этого проходит ещё какое-то время, появляются совершенно случайно гулявшие там студенты одного из московских вузов. Ну так просто совпало, они гуляли недалеко. Их пригласили в качестве понятых.

И начинается следующее мероприятие, при чем, оно – не «оперативный эксперимент», в ходе которого должен быть составлен акт обследования. То есть нет никакого документа с названием "оперативный эксперимент", а есть рапорты, есть акт обследования. Вот из этого акта обследования выясняется, что то ли справа, то ли слева, то ли спереди, то ли сзади, то ли в каком-то другом месте в этом автомобиле обнаруживают пакет. Причем, кто открыл автомобиль, где находились в это время ключи и почему фактически подозреваемый Окороков без адвоката в этом деле участвует, как-то неизвестно – ничего об этом не написано. А написано, что эксперт в резиновых перчатках аккуратно изымает этот пакет, неизвестно откуда - из недр автомобиля, видимо, и потом на месте производит его обследование под светом соответствующих ламп при обработке соответствущими реактивами, и видит деньги - рубли, доллары – а на них – следы. Номинал купюр и их номера демонстрируются понятым и переписываются. Но, правда, при этом не пишется, что при всем этом действии присутствует еще с десяток неопознанных лиц, а также не описывается, что эти деньги изымаются. Если читать закон, то в ходе такого наблюдения, если что-то обнаружено, то изымать нужно в соответствии с требованиями УПК (Уголовного процессуального кодекса). А именно: оперативный сотрудник должен был проинформировать дознавателя ФСБ, то есть лицо, которое уполномочено производить процессуальные следственные действия на месте происшествия, либо следователя ФСБ. И, соответственно, именно эти люди - дознаватель, либо следователь - должны были произвести не наблюдение, а составить протокол осмотра и, соответственно, в ходе этого осмотра изъять обнаруженные денежные средства. И тогда это было бы вещественное доказательство, полученное в соответствии с законом, и протокол такого действия был бы допустимым доказательством. Ничего этого не происходит. По какой причине? Можно только предполагать.

Потому, что если бы это проводил следователь или дознаватель, то он бы руководствовался законом, а не неким приказом, предположу, полученным оперативными сотрудниками, у которых цель была, опять же предположу, - создать такую шумную, активную, бурную, пугающую деятельность и между делом записать объяснение господина Окорокова, что это деньги не чьи-нибудь, а именно взятка, предназначающаяся господину Мурышову. Вот откуда появилась в деле взятка Мурышова 8 декабря 2022 года.

Арсений Дронов

Продолжение следует

Источник: www.rucriminal.info